|
Россию сдаёт без войны.
14.
На своды высокого неба,
На жадные всплески огня,
На булку пшеничного хлеба,
Взираем, безмолвие храня.
Стесняясь высокого слога,
Мельчаем, идём на размен.
И просим прощенья у Бога,
Хоть в Бога не верим совсем.
15.
Вот шуршат растущие деревья,
Вот о чём-то шепчутся ветра,
И скрипучим клювом чистит перья
Тучная красавица ветла.
Вот звенит, как в кузнеце, кузнечик.
Вот гудит груженый жирный шмель.
И крадётся, пригибая плечи,
Вечер к милой в жаркую постель.
Вот дождя качнулись занавески.
Вот планеты замерли маня -
Я не городской, не деревенский,
Потому что пригородный я.
16.
В ознобе дня. В переполохе ветра.
Я слышу, как вздыхают города.
И вскрикивают детские рассветы,
И корчатся от судорог года.
Грохочут ливни. Рушатся поверья.
Набухло время злобою и мглой,
Хочу найти и не найду деревья,
Сознательно посаженные мной.
Настиг испуг. Отяжелела стужа.
Дыханье умирает, как закат.
Мне с каждым часом делается хуже:
И я виновен и не виноват.
И сердце разрывается от боли.
Вращаются вселенной жернова.
И воля, как заснеженное поле,
Готова предъявить свои права.
14.11.99.
17.
Я люблю тебя город, не знаю за что.
Я люблю тебя город и в прошлое верю.
Я люблю тебя город, как цирк шапито,
И тебе покланяюсь, как умному зверю.
Я иду по канату проспекта, спеша.
Я последние деньги на пиво потрачу.
Я люблю тебя город, и плачет душа.
И уже не могу, и не смею иначе.
Я жонглирую днями сгоревших годов.
Я зверей вывожу на арену урмана.
Я люблю тебя город средь всех городов,
Словно цирк шапито, как обман без обмана.
18.
Я город. Я Томск. Я ваш, Томичи.
Я служу Вам издревле и строго.
И хочу, чтобы вечно стучало в ночи,
Словно колокол, сердце острога.
Я по-прежнему славен, как ранее горд.
Я живу напряженно и жадно.
И проходят века, словно призраки орд,
Перед взором моим кровожадно.
Я спокоен, и чувства, как корни, крепки.
Я так молод и полон отваги.
И волнует меня, долетая с реки,
Голос вольный казацкой ватаги.
19.
Я шел на твой манящий, жадный зов,
Но уходил к другим необъяснимо.
Я так устал, как сотни городов,
В которых жить совсем невыносимо.
И стыла в лабиринте сердца дрожь.
И было одиноко во вселенной.